Возрождение интереса к арбитражам ad hoc
Третейское разбирательство в России переживает непростую трансформацию. После реформы 2015 года, когда в правовую систему был внедрён институт «постоянно действующих арбитражных учреждений» (ПДАУ), пространство для арбитражей ad hoc — разовых третейских судов, создаваемых сторонами под конкретный спор, — заметно сузилось.
Тем не менее, потребность в гибком, независимом и менее формализованном способе разрешения споров не исчезла. В деловой среде сохраняется запрос на простую альтернативу государственным судам, где процедура определяется не бюрократией, а волей сторон. И именно здесь арбитражи ad hoc могли бы занять свою нишу — если бы законодательство не ставило перед ними почти непреодолимые барьеры.
В центре внимания в 2024 году оказалась жалоба гражданина Павла Каркачева, рассмотренная Конституционным Судом РФ. Его дело стало отправной точкой для переосмысления правового статуса арбитражей ad hoc и их места в российской системе правосудия.
Суть спора: где заканчивается ad hoc и начинается «администрирование»
Павел Каркачев заключил договор займа с гражданкой А., а возникший спор передал в третейский суд, созданный сторонами специально для разрешения этого конфликта. Суд в составе единоличного арбитра удовлетворил его требования и вынес решение в пользу истца. Однако государственные суды — сначала Останкинский районный суд Москвы, затем Второй кассационный суд общей юрисдикции — отказали Каркачеву в выдаче исполнительного листа.
Мотивировка была жёсткой: третейский суд ad hoc якобы вышел за рамки своих полномочий, фактически осуществив функции по администрированию арбитража, что законом разрешено лишь ПДАУ.
В результате, когда дело дошло до Конституционного Суда, ключевой вопрос приобрёл системное значение: может ли ad hoc-третейский суд иметь собственный регламент, порядок отвода арбитров и приём арбитражных сборов — или всё это является прерогативой исключительно «постоянных» арбитражных институтов?
Позиция Конституционного Суда: свобода арбитража, но в рамках закона
Определением от 9 апреля 2024 года № 826-О Конституционный Суд отказал в принятии жалобы Каркачева, однако сформулировал несколько принципиальных правоположений, которые фактически очертили допустимые границы ad hoc-арбитража в России.
Суд признал: арбитражи ad hoc — это законная форма третейского разбирательства, вытекающая из свободы договора и диспозитивности гражданского права. Однако их автономия не может подменять установленный федеральным законом порядок организации арбитражных учреждений.
Ключевая мысль в том, что ad hoc-третейский суд не вправе выполнять функции по администрированию арбитража. Конституционный Суд уточнил: организационное обеспечение — это деятельность, предполагающая системное ведение дел, назначение арбитров, учёт арбитражных сборов, разработку регламентов и иное постоянное сопровождение споров. Всё это — не «разовые действия», а признаки институционального арбитража, который может существовать только при ПДАУ, получившем разрешение Минюста России.
Тем не менее, Суд оставил пространство для разума и гибкости. Он подчеркнул, что ad hoc может совершать отдельные вспомогательные действия — обмен документами, организацию заседания, найм помещения. Всё, что носит разовый характер и не претендует на системное администрирование, допустимо.
Доктринальные дискуссии: между свободой договора и публичным контролем
Позиция Конституционного Суда стала компромиссом между двумя полюсами — автономией воли сторон и необходимостью государственного контроля.
С одной стороны, доктрина третейского разбирательства традиционно рассматривает арбитраж ad hoc как проявление частной инициативы, не требующей институционального посредничества. Эта модель близка к англо-американской традиции, где ad hoc активно применяется, особенно в международных коммерческих спорах.
С другой стороны, российский законодатель, опасаясь злоупотреблений и «карманных арбитражей», построил систему, в которой практически любое организационное действие требует институциональной лицензии.
В результате, свобода выбора арбитра и процедуры, декларируемая законом, в реальности ограничена. Ad hoc-арбитраж может существовать, но только в стерильных рамках: без регламента, без арбитражных сборов и, по сути, без арбитражного администрирования. Это сводит на нет саму идею независимого арбитража, который в мировой практике опирается именно на договорные механизмы самоуправления.
Юридическая наука всё чаще указывает на противоречие: российская модель ad hoc формально допускается, но фактически — парализована. Она возможна только в «чистом» виде, где стороны самостоятельно договариваются обо всех процедурных деталях и сами обеспечивают исполнение решения, без участия какой-либо структуры.
Международный контекст: ad hoc между Гаагой и Москвой
На международной арене арбитражи ad hoc имеют устойчивую репутацию инструмента суверенного равенства. Государства нередко прибегают к ним для разрешения межгосударственных споров, не прибегая к услугам постоянных судов.
Пример — арбитражи по делам о морских границах, энергетических инвестициях или территориальных разногласиях, действующие по регламенту UNCITRAL.
В таких арбитражах государство и частная сторона находятся в равных условиях — никто не диктует регламент, нет «администрирующего органа». Именно поэтому ad hoc стал символом доверия к саморегулированию и договорной дисциплине.
Российская модель, напротив, ориентирована на централизованное регулирование. Конституционный Суд, по сути, подчеркнул, что публично-правовой элемент арбитража в России преобладает над частно-правовым. Это отражает традицию правового монизма, где даже добровольное третейское разбирательство рассматривается как часть судебной системы, а не как альтернатива ей.
Практические проблемы: от теории к исполнению
На практике ограничение ad hoc-арбитражей выливается в невозможность реализации арбитражного решения. Даже если спор разрешён корректно, суды нередко отказывают в выдаче исполнительного листа, ссылаясь на нарушение публичного порядка.
Так произошло и в деле Каркачева. Суд общей юрисдикции счёл, что третейский суд фактически «маскировался» под ПДАУ, так как имел собственный регламент и депонировал его у нотариуса. Однако Конституционный Суд отметил: вывод о нарушении публичного порядка должен быть конкретным и мотивированным, а не формальным. Публичный порядок не может пониматься как инструмент административного отказа в исполнении частноправового решения.
Это замечание имеет принципиальное значение. Суд, по сути, напомнил государственным судам: проверка решений ad hoc-арбитражей должна быть не карательной, а юридически выверенной. Отказ в признании решения возможен лишь при реальном нарушении основополагающих принципов правопорядка — а не просто из-за того, что арбитраж «не похож на ПДАУ».
Перспективы развития: нужна новая философия арбитража
Конституционный Суд в финале определения № 826-О аккуратно оставил дверь открытой: законодатель вправе уточнить критерии разграничения функций ad hoc и ПДАУ. Эта оговорка — сигнал законодателю о необходимости «тонкой настройки» арбитражной системы.
Очевидно, что дальнейшее развитие требует баланса между свободой и контролем. Для делового оборота важно сохранить возможность разовых арбитражей, особенно в сфере B2B-отношений, где стороны доверяют друг другу и готовы нести риск добровольного исполнения.
Для государства — важно предотвратить злоупотребления и сохранить публичное доверие к институту третейского разбирательства.
Одним из возможных решений может стать модель «легализованного ad hoc» — когда стороны уведомляют Минюст или Торгово-промышленную палату о создании временного арбитража, не проходя при этом полную процедуру получения статуса ПДАУ. Такой механизм уже обсуждается в экспертной среде и мог бы стать компромиссом между формальной регламентацией и свободой арбитража.
Дело Каркачева стало не просто очередным отказом в принятии жалобы — оно обозначило системную проблему. Российское арбитражное право, формально признавая арбитражи ad hoc, фактически не оставляет им пространства для существования.
Конституционный Суд не изменил этот баланс, но сделал важный шаг — признал необходимость дальнейшего совершенствования регулирования и уточнения границ допустимого.
В конечном счёте, вопрос об ad hoc-арбитражах — это вопрос доверия. Доверия государства к частной инициативе, доверия сторон друг к другу и доверия общества к арбитражу как институту. Без восстановления этого доверия третейское разбирательство так и останется формально признанной, но практически недостижимой альтернативой государственным судам.
Материал подготовлен на основе анализа текста Определение Конституционного Суда РФ от 09.04.2024 N 826-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Каркачева Павла Петровича на нарушение его конституционных прав частями 1 и 20 статьи 44 Федерального закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации».
Все оценки и выводы отражают профессиональное мнение автора. При перепечатке ссылка на первоисточник обязательна.
По материалам сайта: Ассоциация юристов России
Share this content:
