В сентябре Верховный суд анонсировал запуск ИИ-помощников в судебной системе России. Эти цифровые инструменты призваны облегчить судьям рутинные задачи – обработку документов и расшифровку заседаний. Кроме того, ИИ будет анализировать судебную практику и готовить на ее основе черновики решений. Юристы выделили ключевые пункты концепции, а также возможные сложности для практиков и судей при работе с нейросетями.
3 сентября председатель Верховного суда Игорь Краснов утвердил Концепцию внедрения ИИ в судопроизводство. Программа рассчитана до 2030 года: доступ к ИИ-помощникам во всех судах появится к апрелю 2027-го, а к 2030-му сервисами будут пользоваться более 95% судей. Ожидается, что 30–50% процессуальных документов к этому времени будут подготовлены ИИ, а сроки рассмотрения типовых дел сократятся на 20–30%. До конца 2026 года подведут итоги пилотного использования и определят конкретное ПО.
Нейросети возьмут на себя рутину: обработку заявлений, определение категории и сложности дел, проверку подсудности и корректности оформления. На заседаниях ИИ будет вести протоколы, распознавать речь и синхронно переводить ее. Цифровые сервисы также предоставят судье в реальном времени ключевую информацию – суть спора, позиции сторон, хронологию событий. Эксперты считают, что автоматическая стенограмма решит проблему нехватки подробных протоколов, когда секретари не успевают фиксировать все дословно. Это заставит юристов аккуратнее формулировать устные доводы.
Более серьезные задачи – анализ доказательств, поиск противоречий, сверка проектов решений с позициями ВС. ИИ будет самостоятельно готовить часть судебных актов, но окончательное решение остается за судьей. Специалисты отмечают, что качественный поиск релевантной практики лишит стороны части «процессуальных уловок», ведь сейчас каждая использует практику в своих интересах. И что превентивный контроль в реальном времени унифицирует практику и упростит типовые споры.
Применение цифровых инструментов в судебной системе несет не только пользу, но и серьезные угрозы. Верховный суд выделяет два главных риска: «галлюцинации» нейросетей и кибератаки на ИИ-инфраструктуру. Также отмечены опасения по поводу нарушения права на справедливое разбирательство и утечки персональных данных.
Для борьбы с «галлюцинациями» предлагается внедрить RAG-архитектуру. Модель должна будет сначала отыскать нужную правовую норму, указать источник и только затем формировать текст решения. Кроме того, судам запретят использовать публичные LLM (например, ChatGPT или DeepSeek), заменив их закрытыми системами внутри судебного контура. При этом эксперты настаивают на доступе юристов к ИИ. Иначе инструмент станет для практиков «черным ящиком»: они не смогут проверить корректность выводов и вовремя заявить возражения.
Особенно чувствительна сфера анализа доказательств. ИИ способен находить расхождения в датах, цифрах и формулировках, но выявление противоречия не равно его юридической оценке. Система может упустить контекст документа, правила распределения бремени доказывания или допустимость материала.
Юристы также предупреждают о риске слепого следования подсказкам алгоритма. По их мнению, это осложнит работу в делах, формально типовых, но фактически содержащих нюансы. При нагрузке 25–35 заседаний в день судье проще принять подсказку, чем мотивированно отклонить ее. Однако в сложных делах необходим именно человек: там требуются судейское усмотрение, эмпатия и понимание ситуации.
Человек будет обязан перепроверять итоги работы ИИ и отвечать за них. При шумах и смысловых сбоях ответственность ложится на специалиста. Если секретарь не сверит машинный текст, а юрист вовремя не укажет на ошибки в протоколе, искаженные данные станут официальными материалами дела.
Юристы сомневаются в сроках, намеченных Верховным судом, критикуют цель «80% проектов без правок к 2030 году», считая ее стимулом к формализму: судьям проще игнорировать правки ради отчетности. По словам экспертов, 90% точности анализа доказательств к 2027–2030 годам технически недостижимо для сложных споров.
Между тем в других странах ИИ уже применяется. В Бразилии система Victor классифицирует жалобы с точностью 85%, но единой платформы нет — каждый суд создает свои сервисы. В Китае с 2022 года работает «Умный суд»: он анализирует дела, предлагает практику и рекомендации. Несогласие судьи требует письменного обоснования. Нагрузка на судей снизилась более чем на треть, экономия за 2019–2021 годы – 300 млрд юаней. Также действуют пекинский «Мудрый судья» и шанхайская «Система 206». В Индии с 2019 года Suvas переводит решения на 18 языков (83 тыс. переводов к марту 2025 года). В Британии с июня идет пилот ИИ-ассистентов в королевских судах для рутинной работы и анализа списков дел.
По материалам: Право.ру